Образ волка в традиционной культуре карачаевцев и балкарцев

Л.Текеева

В верованиях северокавказских народов образ волка играл особую роль и наделялся сверхъестественными качествами. Волк, волчья стая олицетворяла единство и всеведение. Позже, уже в эпоху средневековья, появилось понятие оборотничества именуемое ликантропией (от имени аккадского царя Ликаона, превращенного богами в волка за свою жестокость) (3).

Тема человека-волка, представлена в самых различных традициях, т.к. у многих народов он считался священным животным. Карачаевцы и балкарцы наделяли его сверхъестественными свойствами. Так, у горцев Кавказа существовал обычай давать съесть ребенку сердце или печень волка, чтобы ребенок рос сильным и отважным. Человеку, подозреваемому в воровстве, давали в руки зажженную волчью жилу или заставляли его перепрыгивать через нее, полагая, что если подозрения обоснованы, у вора начнутся корчи, он распухнет и умрет. Когда подозреваемый отрицал факт воровства, а возможности проверить его не было, говорили: "Къолунга берю сингир берге эдим" - "Дать бы тебе в руки волчью жилу" - настолько велика была вера в магические свойства ее (8). Такой же обычай наказания воров путем сжигания волчьих жил бытовал у тюркоязычных народов Южной Сибири (1).

Больного ребенка лечили протаскиванием под пастью или под шкурой волка. После этого к люльке подвешивали кусочек шкуры и косточку из волчьей пасти, просверленный волчий альчик; заплетали из волчьей шерсти косички и вместе с просверленной волчьей косточкой и когтями привязывали к перекладине колыбели (7). По народным воззрениям волк является злейшим врагом всякой нечистой силы, злых духов. В связи с этим интересно вспомнить эпизод из нартского эпоса, повествующий о встрече богатыря Ерюмека с чертями, принявшими человеческий облик. Те приглашают нарта станцевать с их девушками, но просят его скинуть волчью шубу. Тот не соглашается. Страх чертей перед волком так велик, что бесовки взвизгивают, когда их касаются полы шубы (6).

Повстречать в пути волка считалось доброй приметой, а встреча с зайцем была предвестником неудачи.

Наиболее древний мировоззренческий пласт сохранился в промысловом культе. Он продолжает свое бытование и в период, когда основным занятием становится скотоводство. Этнографические материалы дают нам в основном информацию о том периоде, когда еще сохранялось совмещение охоты и скотоводства, и охотник зачастую был еще и скотоводом и, наоборот, скотовод, по необходимости занимался охотничьим промыслом. Это совмещение привело к появлению охотничье-скотоводческих верований, связанных с волком, которые признавали своей целью не только обеспечение удачи в охоте, но и сохранение своего скота и своего хозяйства от волка. Они в основном были результатом переосмысления охотничьих верований более ранних периодов и сохраняли их основные элементы.

Одним из таких элементов была табуация имени волка которая бытовала в кочевой среде, хотя такие реликты можно обнаружить и в культурах других народов. Древним названием волка было слово "буд". Махти Джуртубаев считает, что буд - вариант общетюркского бу, буз - "серый, сивый"; широко распространенное имя Бузджигит, следовательно означает "серый молодец", т.е. "молодец - волк, герой - волк" (2). На наш взгляд, табу на имя волка - это следствие сакрализации образа животного; волк покровительствовал охотникам и воинам, которые отправляясь на охоту, возносили ему молитвы и приносили жертвы. Но в более поздний период на первый план выходят хозяйственные интересы, связанные со скотоводством и желанием для себя и своего скота избежать опасности, не накликать беду. У карачаевцев и балкарцев существовало множество вариантов обряда завязывания волчьей пасти ("берю аууз байлагъан"). Его исполняли, чтобы уберечь скот от нападения волков (4).

Довольно широко образ волка представлен в различных играх, а также в обрядах и ритуалах. У северокавказских народов сохранилась вера в оборотней-людей, способных превращатьсяся в волков: вайнахи называли их "елбыс", адыги "удды", карачаевцы и балкарцы "обур". Считалось, что оборотнем мог стать человек, нарушивший общественные и религиозные нормы. У карачаевцев и балкарцев довольно распространены были поверья о женщинах, превращающихся в волчиц. Считалось, что если мужчина найдет и спрячет одежду женщины-оборотня, то она потеряет способность превращаться в волка.

В фольклоре тюркских народов, в том числе карачаевцев и балкарцев, мир людей и мир волков существует параллельно, и в то же время взаимосвязано. Иногда они пересекаются, создавая прецеденты кровного или молочного родства между людьми и волками: иногда они предстают в роли любовника героя или героини; довольно часто встречается сюжет о воспитании людей волками. Прослеживаются параллели карачаево-балкарских фольклорных сюжетов с древнетюркскими легендами.

Важно отметить, что легенды, в которых фигурируют волчицы, являются более древними, т.к. на раннем этапе развития общества произошло разъединение образа волка и образа волчицы. Последний был связан с материнским культом и культом земли, что нашло свое отражение в родословных легендах и запрете на убийство волчицы. Эти представления были характерны для эпохи матриархата и утратили свое значение с повышением в обществе роли мужчины. Образ волка становится символом мужского начала. Поэтому, когда тюрок хотел узнать, родился мальчик или девочка, он спрашивал: "Родился волк или лисица?" (9).

У народов Кавказа, в том числе у карачаевцев и балкарцев в колыбельных мать обращалась к ребенку со словами: "Ты - волк, лев и т.п." - говорила она сыну. "Ты моя ласточка, курочка", - звучали слова, адресованные дочери. Ю.Ю.Карпов считает, что в самом имени, которое давали ребенку, закладывалась установка на поведенческие и моральные образцы, соответствующие "лицам конкретного пола" (5).

Повышение роли мужчины в обществе кочевников было связано с развитием охоты и военного дела. В этот период образ волка становится мужским символом. Он связан с небом и небесными культами, где функция образа волка заключается не только в "рождении" рода или племени, но и в обеспечении сакральной связи с небом. Образ волка выполняет охранительные функции, он в большей степени покровитель, чем родоначальник. Об этом говорит и наличие у карачаевцев и балкарцев "волчьего бога" - Тотура, который также выступал покровителем воинов и охотников.

Таким образом, из вышесказанного можно сделать вывод, что культ волка присущ карачаево-балкарской традиции. Связь волка с тотемическим и соляным культами выводило его из общего ряда представителей животного мира. Следы почитания волка и его социальной значимости сохраняются в традиционных верованиях и эпической традиции карачаевцев и балкарцев. Волк и сегодня остается самым почитаемым животным у этих народов.

Литература:
1. Алексеев Н.А. Традиционные религиозные верования тюркоязычных народов Сибири. - Новороссийск, 1992. - С. 46.
2. Джуртубаев М. Древние религиозные верования балкарцев и карачаевцев. - Нальчик, 1991. - С. 36.
3. Калмыкова Л.В. Образ волка в индоевропейской и северокавказской традиции / Северный Кавказ: геополитика, история, культура // Материалы всероссийской научной конференции. - Москва-Ставрополь, 2001. - Ч. 2. - С. 193.
4. Каракетов М.Д.. Миф и функционирование религиозного культа в заговорно-заклинательном ритуале карачаевцев и балкарцев. - М., 2000. - С. 221.
5. Карпов Ю.Ю. Джигит и волк. Мужские союзы в социокультурной традиции горцев Кавказа. - СПб., 1996. - С. 309.
6. Нарты. Героический эпос балкарцев и карачаевцев. - М., 1994. - С. 354.
7. П/м Текеев Сосланбек, 1931 г. р. г. Черкесск.
8. П/м: Коркмазов Магомед, 1923 г. р. с. Красный Курган.
9. Хангалов М.Н. Заэтэ А. Облава на зверей у древних бурят / Хангалов И.Н. Собрание сочинений. - Улан-Уде, 1958. - Т.1. - С. 11-32.