Письмо в редакцию журнала «Мусульманин», 1910 г., №2

Ислам-Бий Крым-Шамхал (Ислам Крымшамхалов),

Селение Теберда,
Георгиевско-Осетинское Почтовое Отделение Кубанской области.

Многоуважаемый Магомет-Бек!

Приехав в Владикавказ, я остановился у своего родственника, ротного командира при кадетском корпусе, и нашел случайно на его столе декабрьскую книжку "Мусульманский отдел", что было для меня приятнейшей находкой. Я прочел ее с лихорадочной радостью. Читая эту книжку, я испытывал то чувство, которое должен испытывать человек, заброшенный судьбою на долгие годы в чуждый для него край, при неожиданной встрече со своими близкими. Не могу, однако, не высказать своего суждения по поводу двух писем, помещенных в вашей статье и характеризующих современное положение мусульманских народностей главным образом, Северного Кавказа, по отношению их к культуре и цивилизации. Здесь затрагивается насущный вопрос наших дней, то есть просвещение горцев в вообще.

Прежде всего, я далек от мысли критиковать современенное направление или искать во всем дурное, наоборот, в этих письмах я слышу вопль страданий из-за любимых; и трудно сказать, кто из авторов этих писем меньше или больше любит свой народ. Несомненно, они оба жаждут правды и хотят доставить вернейший диагноз дорогому, близкому пациенту: да простится им их ошибка. Соглашаюсь вполне с тем, что мы, кавказские горцы (мусульмане в особенности), отстали в отношении цивилизации, как принято это понимать, но, в то же время, скажу с уверенностью, мы еще легко можем наверстать упущенное при наличности тех особенных элементов, коими обуславливается древо горцев.

Я хочу сказать несколько слов, главным образом, о причинах медленного ривития образования у нас, думая, что именно с этой стороны надо подходить к важному для нас вопросу о просвещении наших отставших единоверцев. Конечно, исчерпать все причины, служащие тормозом в этом деле, я не берусь, но укажу из них, по моему мнению, на главные.

Прежде всего, не следует горцев Северного Кавказа ставить на один уровень с некультурными классами других народностей. Если у наших горцев отсутствуют знания чисто научные, то зато у них развит в высшей степени культ воспитания, между тем как к этому важнейшему вопросу лишь приближается наикультурнейшая Европа. Все несчастье заключается в том, что нас не понимают представители современной цивилизации (наоборот); и в том еще, что нас не удовлетворяет та культура, которую они преподносят нам в виде собственных особ. Одна лишь внешняя, так сказать, материальная сторона подобной культуры могла бы заманить к ней, но это не есть главное для горца, и ему нужно еще многое. И в самом деле, что из себя представляет значительная часть, именующаяся цивилизованным обществом, в смысле светлого, хорошего или полезного?

К сожалению, нам, горцам, приходится сталкиваться постоянно с этой частью общества, и она окружает нас бронью, через которую и проникают к нам лучи просвещения. И что может горец, с его характерным миросозерцанием, найти для себя привлекательного в этой среде, которая старается предложить ему ее культуру, иными словами - уподобиться. Может ли воспринять такую гнилую культуру горец, ставящий высоко доверие, душевную теплоту; горец, воспитанный в принципах скромности, воздержания и почитания возраста, положения и т.д. и т.п. Не подумайте, однако, что я хочу идеализировать горца, сказать, что все только хорошее присуще одному ему, или что все горцы одинаково обладают хорошими качествами души и натуры, нет, да они и не нуждаются в этом, люди - везде люди. Но скажу с твердой убежденностью, что в душе горца сидит основательно и верно очерченный облик хорошего человека - которому он поклоняется. И является ли это плодом его сознания или навязано ему заветами его предков,- несомненно одно - облик этот вошел в его натуру, или вернее, запечатлелся в нем, сделался его богом. И вот лишь из рук носителя этих принципов горец с радостью примет факел просвещения. Если бы каким-либо способом было бы возможно показать горцу на экране внутренний и внешний облик людей - истинного, интеллигентного, добавлю, культурного класса Европы, то горец заключил бы их в свои объятья и сказал бы громко "Я поклоняюсь тому, чему поклоняетесь вы, я буду верен вам, как вы верны свету и правде".

Не могу умолчать и о том, что во многом виновны наши собратья, получившие европейское образование, в деле отталкивания от последнего, но сохрани меня Аллах от упреков и раздражения. Кто знаком с условиями, среди которых протекает современная жизнь горцев, тот простит им все, что есть нехорошего в их настоящем прозябании. Удивляюсь, как при таких обстоятельствах каким-то чудом еще уцелело много былого, хорошего у нас, а потому высшее признание наших образованных собратьев должно заключаться прежде всего в понимании былого хорошего у нас, в оценке и любви их к нему. Нужно сделаться научно просвещенным человеком, но безусловно и обязательно оставаться горцем и по воспитанию, и по духовному складу, стать естественным продолжателем древа горцев, не отрываясь от него и не чуждаясь благодарных, хотя и наивных, быть может, сородичей. Поверьте, что лишь при таких условиях мы, образованные горцы, станем действительно соединительным звеном современной культурной жизни с жизнью наших, пока темных братьев. И это - самое главное и трудноустранимое препятствие из всех, лежащих на пути просвещения горцев-мусульман.

Чтобы не быть ложно понятым, поясню точнее. Я вовсе не хочу именем древа выращивать особое растение, я хочу лишь сказать, что не все хорошо, что носит европейскую пломбу, и что много хорошего в былой жизни горцев, могущих быть истинным украшением короны европейской цивилизации. В этом мое глубокое убеждение.

Простите, дорогой Магомет-Бек, что я, быть может, не совсем ясно выразил свою мысль, но думаю, что вы меня поймете, и что я хотел сказать, для вас совершенно понятно.