Бегиев перевёл на балкарский язык все сказки А.С.Пушкина, стихи великого тюркского суфия и поэта А. Ясави и великих поэтов Востока – Ю. Эмре, О. Хайяма, Джами, а также стихи многих русских и зарубежных поэтов. Но наиболее мощно и полно эта грань его дарования реализована в переводе гениального эпоса татарского народа «Идегей», за который ему присуждено почетное звание «Заслуженный работник культуры Республики Татарстан».
В силу особенностей таланта и значимости тем, многие работы Бегиева, связанные с духовной историей народа следует сопровождать определением – впервые. Так, он впервые обратился к карачаево-балкарскому эпосу «Нарты» с самозадачей воссоздания и реставрации ритмической и смысловой цельности национальной сокровищницы. Опубликованная только одна из его частей в книге «Эхо камня» отражают уникальность его художественной и исторической интуиции и самоотверженность, титаничность труда.
Бегиев также впервые собрал, проанализировал религиозную и философскую лирику Кязима Мечиева, ранее по идеологическому диктату изъятых из его творчества. Изданные с его комментариями, статьями книги национального гения – бесценный дар культуре.
Также впервые он издал народное творчество, созданное в депортации, в котором все авторы текстов установлены. Уникальность книги – «Я свидетельствую» еще и в этой подробности.
Паралелльно с творчеством у А. Бегиева шла и идет трудовая жизнь, которая неизменно связана со словесностью и культурой. Закончив КБГУ в 1974 году, он работал корреспондентом «Заман», литературным консультантом Союза писателей, редактором Гостелерадио КБР, главным редактором журнала «Минги Тау», старшим научным сотрудником Мемориала жертвам репрессии. Где бы он ни работал были естественными высокий профессионализм, творческое обновление, внесение новых идеи и их решение.
Особо следует отметить период, когда Бегиев возглавлял журнал «Минги Тау». Как отмечают филологи, структура и состав каждого номера журнала уникальны и несомненно войдут в лоно классики для чтения будущих поколений карачаевцев и балкарцев… В каждом – новое имя, художественное открытие, новая рубрика и т. д. Впервые карачаево-балкарский акцент журнала был введен А. Бегиевым. Он взял на себя смелость публикации великую поэму Исмаила Семенов «Актамак», труды Махмуда Дудова (Рамазана Карчи), Хамита Боташева и многих других, запрещенных системой имен.
Абдуллах Бегиев – член Союза писателей СССР (России) с 1982 года. В настоящее время он – сопредседатель правления Союза писателей Кабардино-Балкарии.
______________________________________
* * *
Первая же книга Бегиева поставила его в ряд лучших поэтов балкарского языка. В этом нет никакого сомнения. А так ведь бывает редко, такое удается немногим счастливцам в каждом народе. В балкарской поэзии так случилось за последние два десятилетия до Абдуллаха Бегиева только с Ибрагимом Бабаевым, вслед за который я с радостью называю Абдуллаха одним из любимых мною балкарских поэтов. Его стихи, при своем глубоком содержании, актуальности, гражданственности, радуют своей прекрасной формой, большой эмоциональностью и непосредственностью, оригинальнейщей образностью. Молодому поэту удалось создать книгу высокой и тонкой лирики, никого не повторяя, создать свой поэтический мир, сказать свое слово в родной поэзии. А это счастье для поэта.
Кайсын Кулиев.
1979.
* * *
Вчера я читал подстрочники Бегиева и был приятно удивлен: Россия не оскудела на таланты. Поэзия, ее сущность – в каждом стихе…
Александр Межиров, поэт
1983.
* * *
Бегиев –практически закрыт для суесловия и празднословия. Он настолько искренен и первичен в Слове, что все слова вообще отстают как шелуха. «Тавро» поэта создается не единым днем, а безоговорочностью его Присутствия в культуре, ремесле, в отношении читателей, круг которых в данном случае расширяется до понятия народ. Хочу выделить особо нераздельность слова и дела Бегиева, если иметь в виду его усилия по собиранию тюркского слова и раскрытию его неисчерпаемых возможностей».
Фатима Урусбиева, доктор культурологии.
2010.
* * *
В нем живет бунтарский дух. Он из тех, кто не боится возмутить безмятежную гладь бытия, увы, скрывающую в своих глубинах трагедию. Этот бунт возносит его до ассоциаций эпического порядка.
Светлана Моттаева.
2010.
___________________________________
- ЛИТЕРАТУРНАЯ газета ,
АБДУЛЛАХ БЕГИЕВ
Балкарский поэт, переводчик и общественный деятель (р. 1950), автор множества поэтических книг, исследователь фольклора и творчества Кязима Мечиева. Заслуженный деятель культуры Республики Татарстан, заместитель председателя Кабардино-Балкарского отделения СП России.
КРУГ
Нас было девять в доме у отца.
И гвалт, и смех, и гомон – без конца!
Легко представить:
девять малышей...
Тревог не знали. Было нам всегда
тепло среди улыбчивых вещей.
Вещей, сказал я? Если иногда
я из дому куда-нибудь да шёл,
я никогда не забывал сказать:
«До встречи, печка,
до свиданья, стол!» –
И им меня непросто было ждать,
моим друзьям...
В дождливые деньки
мы вместе собирались – и тогда
все в комнате давай вперегонки
скакать, плясать –
сплошная чехарда!
А если слёзы – дедушка входил
(никто не слышал,
как скрипела дверь)
и не спеша: «Вам голодно? – стыдил.
Мы затихали. –
Рядом страшный зверь?
Блуждаете в снегу на этот раз?
Вам холодно?
Что значит этот плач?»
А мы сквозь слёзы видели – у нас
на небе много солнышек... И – вскачь!
Я потому всё это воскресил,
что ныне,
слёзы горькие тая,
я голодаю – до потери сил,
но кто же спросит: голоден ли я?
Не вспоминать о доме не могу –
который год босым бреду в снегу,
что многие мечты мои занёс,
надежды под собою хороня...
Никто теперь не спросит:
«Ты замёрз?»
Нет, никому нет дела до меня!
Я голоден – от фраз, их пустоты
(никто не спросит: голоден ли ты?),
я мёрзну – чахнет солнце в вышине
(никто не спросит: холодно ли мне?).
Мир голодает – правда голодна.
Терпение исчерпано до дна!
Мир мёрзнет – выжидающих полно.
Кто в схватке победит –
им всё равно...
Я мёрзну – люди разного хотят,
друг другу лезут в души, бередят;
мне холодно – не только в холода!
Неужто правда сгинет в глыбе льда?
И слово канет – бабочкой в пургу?!
...Иду! Куда – не знаю. Я – в кругу.
* * *
Дары, что ты с собою принесла,–
та изморозь, что на висках не тает,
да боль, что сердце сетью оплела,
да взгляд,
что в тёмной пропасти витает, –
вот те дары, что ты мне принесла.
Дары, что ты с собою принесла, –
мой голос,
от холодных слов охрипший,
и ум, забывший тайны ремесла,
и плач безмолвный по надежде,
бывшей
цветущим садом,
выжженным дотла.
Дары, что ты с собою принесла, –
то вороньё, что на ветвях повисло
в саду, где почва – пепел и зола...
Я не вспашу следы твои. Нет смысла:
здесь лебеда и та бы не взошла.
Перевёл Георгий ЯРОПОЛЬСКИЙ
