УЛИЦА МОЕГО ДЕТСТВА
*
Ч т о б т е б е, в о ж д ь, п а с т и с в и н е й н а т о м с в е т е !
Радужно светятся стекла в закатном свете.
Я молод и легок. «Партии слава!» -
Гласит транспарант. Живет без тебя держава.
Больше не видно на окнах тяжелых штор.
Больше уже никому не грозит приговор.
Грудью народ мой дорогу себе пробил
К месту желанному возле родных могил.
*
Я иду по своей улице, где вижу этих людей,
о которых теперь рассказываю.
Вижу старика М у х а м м а д а,
прошедшего через фашистские,
а потом через наши лагеря.
Он немного сгорблен,
но в нем еще чувствуется немалая сила.
Его очень любят дети.
– Саламу алейкум – приветствую я его.
– Алейкум салам – отвечает он. –
Что-то ты все реже стал вспоминать
свой родной дом, это не по-горски.
И я возвращаюсь домой.
*
Из калитки выходит навстречу,
ведя за руку внука, моя тётя Н а п и.
Муж погиб на войне.
Сын выжил.
А вот дочку не смогла уберечь.
Напи маленького роста, но еще бодрая старушка.
За то, что она однажды опоздала на работу,
комендант ее посадил на 15 суток.
Ей повезло:
накануне она связала комендантше шерстяной платок,
а иначе могло бы закончиться гораздо хуже:
настоящим тюремным сроком.
*
Под огромной ивой,
которую сам посадил давно,
сидит мой отец М у с с а.
Это четвертый дом, построенный его руками.
Первый, двухэтажный, с черепичной крышей,
он построил еще до войны в родном К ы з г е н е,
ауле, который местные власти не дали восстановить
по возвращении жителей.
В том новом доме он прожил всего два года,
в нем родилась моя старшая сестра.
В ссылке отец работал плотником.
А на родине он в молодости косил за день гектар сена.
Такие косари у нас в особом почете.
Еще, говорят,
в молодости он очень красиво пел и отлично танцевал.
*
А вон и А б у – эфенди, всегда с ухоженной бородкой.
С моим отцом они неразлучные друзья детства.
Где бы они ни жили, всегда соседи.
Сидит под тутовником.
Его младший брат Х а с у воевал еще в Финскую
и смог вернуться живым с Великой войны, но с искалеченной рукой.
Рядом внуки проказники Сулейман и Расул.
А под скамейкой одноглазый пес Кялбун.
Он уже стар и едва передвигается.
Я не знал, что и звери тоже дряхлеют.
*
А это М ё л е к, сестра Абу, жена моего дяди,
старая женщина с веретеном в руках.
Балкарцы в ссылке выжили
только благодаря нашим матерям и сестрам,
которые по ночам
после изнурительной работы в колхозных полях
ночами пряли пряжу
и изготовляли из них добротные шерстяные изделия,
а потом продавали или меняли на продукты.
Ее муж К а й с ы н пропал без вести,
и она сама подняла двух дочек и выдала их замуж.
Слава Аллаху, у нее теперь много внуков,
которые часто навещают ее.
Теперь она живет без нужды.
Это ее мама, бабушка Х а м и д а, бывало, собрав вокруг себя,
рассказывала нам,
маленьким горцам, рожденным в К а з а х с т а н е,
о самой прекрасной земле на свете – К а в к а з е,
где с цветка клевера выжимают ложку меда,
где вода слаще шербета,
а разноцветные бабочки величиной с ладонь.
*
Как мы тогда хотели на К а в к а з!
*
Вот едет на встречу в инвалидной коляске Х а д ж и м у р а т.
Он колхозный бухгалтер.
Ему ампутировали ноги, когда ему было лет пятнадцать:
oн заблудился в пургу и отморозил себе ноги.
*
А вот и тетя А м и н а т. Ее муж тоже погиб на войне.
Несмотря на свой почтенный возраст она всегда ходит быстро.
Спешит по делам и подолгу не разговаривает
со встречными аульчанками.
С ней советуются даже аксакалы.
У нее живет бездомная женщина,
которая чтобы с голоду не попрошайничать,
прыгнула с моста с грудным ребеночком в реку.
Ее спасли узбеки, которые поливали хлопок,
a дочку унесла вода.
С тех пор она немного не в себе.
*
У М а р у ш и, соседки А м и н а т были две дочери и сын.
Дочку, которую украла одна бездетная женщина,
она так и не смогла вернуть себе:
не смогла доказать, что девочка ее дочь.
И девочка не признала свою маму:
в новой семье она жила хорошо, не пухла от голода.
Слава Аллаху, теперь сын женат и другая дочка замужем.
*
А вот и двухметровый здоровенный кузнец М а г о м е т.
Он ведет свою красавицу корову к речке,
как и всегда ласково разговаривая с ней.
В Казахстане на целый район он славился как искусный кузнец,
а когда он зимой, имея в руках только веревку и вилы,
поймал голодного волка, который грыз труп ишака,
он стал еще и героем, за что колхоз его премировал овцой,
а его отец А ж а огрел своим посохом по широкой спине.
*
Ажа мой дед по матери.
Он любил угощать детей яблоками из своего сада.
Как мы дети горевали,
увидев, как он начал, сняв шапку, рубить свой сад:
на фруктовые деревья наложили налог.
*
А этот домик одинокой З у л е й х и,
который построили всей улицей.
Каждый год молодежь заготавливает для нее дрова на зиму.
У нее две пальцы не гнутся:
еще до выселения чекисты сломали их,
допытываясь признания, что ее муж в банде.
Мучили ее до тех пор, пока не пришло от мужа письмо с фронта.
Зулейха всегда в черном:
были у нее муж и трое мальчуганов.
Муж дошел до Берлина и погиб в последние дни войны.
От него остался только портрет, который висит на стене.
Она зимними вечерами подолгу разговаривает с ним.
Как будто не было ссылки,
не похоронила всех своих мальчиков в один день.
Печется хлеб как прежде в родном очаге, и все у них хорошо:
корова доится, родители живы и здоровы.
Иначе она давно бы сошла с ума.
Казашка А й б и к е просила, умоляла ее, чтобы она отдала детей ей. Зулейха не смогла.
*
Лето. Солнце. Я снова на улице моего детства.
Теперь нет сада, где я знал каждое дерево.
Нет и стариков,
к которым я привык с детства, которых любил.
Остались Мёлек и Зулейха, которой так надоело жить.
Она так несчастна,
что даже смерть постоянно обходит ее дом.
Нет и лучших наших мужчин:
М а с х у д а – механика,
И с с ы – тракториста,
Х а с ы м а – электрика,
Ч ы м а я – чабана,
И с х а к а – силача со скульптурным торсом,
Х а д ж и м у р а т а – бухгалтера,
Х и з и р а – шахтера,
М а х м у д а – столяра,
М а г о м е д а – кузнеца,
Г и т ч е – табунщика,
Х а с у – комбайнера.
Им было от 18 до 25 лет в год возвращения.
Но ни о д и н из них не дожил до старости.
*
Дети бегут навстречу гурьбой веселой.
Под сенью гор встают, воскресают села.
Бреду, опираясь на тросточку из кизила.
Трудно ходить, но в руках еще много силы.
Я счастлив, любим. Но того, что было
В жизни отцов, не забудут дети.
Ч т о б т е б е, в о ж д ь, п а с т и с в и н е й н а т о м с в е т е !
Перевод А. Шараповой совместно с автором
