Представьте себе...
Представьте себе шестилетнего ребенка, который просыпается от резкого, громкого шума и грубых окриков. Встав с постели, он не успевает еще как следует проснуться, и видит, как в его комнату врывается черный силуэт вооруженного человека и за шкирку вышвыривает его на улицу. Если бы его не подхватила подбежавшая бабушка, он бы разбил себе лицо об землю. Бабушка подбежала так быстро и близко, как обычно пролетали перед ним не знакомые птицы, выпорхнувшие из высокой травы на сенокосе.
Малыш хочет заплакать, но не может ни выдавить из себя звука, ни пустить слезу: холодная дрожь продирает его не проснувшееся тело, а дерзкая сила напрочь сковывает его неокрепшую детскую волю. Ребенок не страшится, потому что то что он видит и пытается прочувствовать, не похоже ни на одно из знакомых ему страхов и ни на что другое, что когда-либо он чувствовал.
Секундами кажется, что это сон, который обрывается от физической боли, когда его тычут солдаты или когда мать или бабушка тянут его за руку то туда, то сюда. Но вскоре он вновь возвращается в свой сон, на который он уставился не протертыми округленными глазами: таких больших машин с высокими мордами он никогда не видел, а болты на их колесах кажутся огроменными. Шум от беготни вокруг слышится ему приглушенно, только громкие окрики солдат пробивают воздух, будто дуновение ветра, раздвигающего плотный туман вокруг.
Солдаты эти одеты как его папа на фотографии. Только папа на фотографии почему-то не в шинели, но зато у него ружье такое же. Значит, они не немцы. "Интересно, - подумал вдруг ребенок, - все солдаты такие же, как эти - молчат, а когда заговорят, получается очень громко и резко".
Ребенок видит, как все люди собираются уехать. Уехать далеко, потому что на таких машинах, как ему кажется, можно уехать даже до Москвы, а, может быть, еще дальше. Главное, чтобы машины гудели и крутились их колеса. А болты на этих колесах обязательно выдержат…
Мать одевает ребенка и что-то быстро-быстро сует в его карманы. Какие-то мелкие свертки выпадают на землю. Мама почему-то плачет… Или не плачет? Ребенок замечает, что мама тоже изменилась: она смотрит на него так, как будто очень сильно плачет, но сейчас научилась делать это без слез. И когда она говорит малышу, чтобы он поднял и положил вещи обратно в карман, она учится еще и разговаривать, не плача.
Ребенок наклоняется, чтобы поднять одну из оброненных вещей и видит, что это выпала его маленькая деревянная лошадка, которая получилась из корня дерева, вырасшего на скале. Только одна нога у нее вышла кривой - строгали-строгали, но выпрямить не смогли. Лошадку он не успел взять - солдат схватил его и повел к собравшимся в строй людям. Малыша вновь охватила холодная дрожь.
Людей начали считать и сажать в машины. Вдруг ребенок вырывается из материнских рук и бежит за своей лошадкой. Сейчас он кроме нее ничего не видит, и только теперь появилось первое за все это утро желание - не слышать ничего, кроме шлепания своих ног. За ним бежит солдат. Он что-то кричит, тащит его за ворот, ставит обратно в строй и поворачивает к себе лицом. Дрожь у ребенка прошла. Он крепко сжал в кармане лошадку из корня и спокойно посмотрел кричащему солдату в лицо…
Теперь представьте себе, что этот ребенок - вы...
- Пять тысяч дней и ночей
"...Если бы я умерла, не рассказав о том, что я испытала тогда, могила моя треснула бы пополам..." (Урусова Балдан, Карачаевск).
Комментариев нет