На скользком пике эйфории, на пьяно-радужном яву к тебе придут дела такие, что серце выпрыгнет в траву. оно врастет в колени мира слезоточа и стрекоча, как ты его ни контролируй, как ты его ни поучай. и там, где раньше жило двое - линейный памятный надрез. смотри, смотри - оно живое, дыши и ратуй, что воскрес. не точат серца злые змеи, не ворошат былые сны, теперь оно вопить не смеет, лишь очень качественно ныть. ЛЮБА МАКУШИНА.

Ты начисто притворства лишена,
когда молчишь со взглядом напряженным,
как лишена притворства тишина
беззвездной ночью в городе сожженном.

Он, этот город,- прошлое твое.
В нем ты почти ни разу не смеялась,
бросалась то в шитье, то в забытье,
то бунтовала, то опять смирялась.

Ты жить старалась из последних сил,
но, отвергая все живое хмуро,
Он, этот город, на тебя давил
угрюмостью своей архитектуры.

В нем изнутри был заперт каждый дом.
В нем было все недобро умудренным.
Он не скрывал свой тягостный надлом
и ненависть ко всем, кто не надломлен.

Тогда ты ночью подожгла его.
Испуганно от пламени метнулась,
и я был просто первым, на кого
ты, убегая, в темноте наткнулась,

Я обнял всю дрожавшую тебя,
и ты ко мне безропотно прижалась,
еще не понимая, не любя,
но, как зверек, благодаря за жалость,

И мы с тобой пошли... Куда пошли?
Куда глаза глядят. Но то и дело
оглядывалась ты, как там, вдали,
зловеще твое прошлое горело.

Оно сгорело до конца, дотла.
Но с той поры одно меня тиранит:
туда, где неостывшая зола,
тебя, как зачарованную, тянет.

И вроде ты со мной, и вроде нет.
На самом деле я тобою брошен.
Неся в руке голубоватый свет,
по пепелищу прошлого ты бродишь.

Что там тебе? Там пусто и темно!
О, прошлого таинственная сила!
Ты не могла его любить само,
ну а его руины - полюбила.

Могущественны пепел и зола.
Они в себе, наверно, что-то прячут.
Над тем, что так отчаянно сожгла,
по-детски поджигательница плачет.

ЛИЛИЧКА!

Вместо письма

Дым табачный воздух выел.
Комната -
глава в крученыховском аде.
Вспомни -
за этим окном
впервые
руки твои, исступленный, гладил.
Сегодня сидишь вот,
сердце в железе.
День еще -
выгонишь,
можешь быть, изругав.
В мутной передней долго не влезет
сломанная дрожью рука в рукав.
Выбегу,
тело в улицу брошу я.
Дикий,
обезумлюсь,
отчаяньем иссечась.
Не надо этого,
дорогая,
хорошая,
дай простимся сейчас.
Все равно
любовь моя -
тяжкая гиря ведь -
висит на тебе,
куда ни бежала б.
Дай в последнем крике выреветь
горечь обиженных жалоб.
Если быка трудом уморят -
он уйдет,
разляжется в холодных водах.
Кроме любви твоей,
мне
нету моря,
а у любви твоей и плачем не вымолишь отдых.
Захочет покоя уставший слон -
царственный ляжет в опожаренном песке.
Кроме любви твоей,
мне
нету солнца,
а я и не знаю, где ты и с кем.
Если б так поэта измучила,
он
любимую на деньги б и славу выменял,
а мне
ни один не радостен звон,
кроме звона твоего любимого имени.
И в пролет не брошусь,
и не выпью яда,
и курок не смогу над виском нажать.
Надо мною,
кроме твоего взгляда,
не властно лезвие ни одного ножа.
Завтра забудешь,
что тебя короновал,
что душу цветущую любовью выжег,
и суетных дней взметенный карнавал
растреплет страницы моих книжек...
Слов моих сухие листья ли
заставят остановиться,
жадно дыша?

Дай хоть
последней нежностью выстелить
твой уходящий шаг.

Когда теряет равновесие
Твое сознание усталое,
Когда ступени этой лестницы
Уходят из-под ног,
Как палуба,
Когда плюет на человечество
Твое ночное одиночество,-

Ты можешь
Размышлять о вечности
И сомневаться в непорочности
Идей, гипотез, восприятия
Произведения искусства,
И -- кстати -- самого зачатия
Мадонной сына иисуса.

Но лучше поклоняться данности
С ее глубокими могилами,
Которые потом,
За давностью,
Покажутся такими милыми.

Да. лучше поклоняться данности
С короткими ее дорогами,
Которые потом
До странности
Покажутся тебе
Широкими,
Покажутся большими,
Пыльными,
Усеянными компромиссами,
Покажутся большими крыльями,
Покажутся большими птицами.

Да. лучше поклоняться данности
С убогими ее мерилами,
Которые потом,
По крайности,
Послужат для тебя перилами,
(хотя и не особо чистыми ),
Удерживающими в равновесии
Твои хромающие истины
На этой выщербленной лестнице.

Песня девочки

Пыль и зной... Июль Урус-Мартана.
У досчатых стареньких ворот.
Рот прикрыв ладошкой, словно рану.
Маленькая девочка поет:

- Вай, как много в небе самолетов.
Что немил, порою, белый свет.
Вай как много в этих самолетах
Бомб и пулеметов и ракет.

Эй, война, ну разве это мало,
Чтоб ослепло сердце от тоски...
У меня весной убило маму -
Взрывом разорвало на куски.

Без меня ее похоронили...
Я ведь тоже ранена была,
И теперь она лежит в могиле...
А меня с собою не взяла...

Вот и сплю я без нее, родимой.
На поднаре нашем с уголка...
Только вот у 6абушки Фатимы
Не такая мягкая рука.

Помнишь, я поговорив немного
Засыпала на твоей груди...
А теперь мне так здесь одиноко!
Мамочка родная, приходи!

У калитки реечной напротив
Я сажусь (куда-то все идут!)
И пою, а дяди или тети
Мне за это денежку дают.

Кто-то посылает телеграммы.
Кто-то ждет ответа, кто-то - нет.
Дедушка сказал мне, что до мамы
Стоит слишком дорого билет.

Может, много это или мало,
(Да и люди: кто добрей, кто злей)
В мамин кошелек насобирала
Я уже четырнадцать рублей

Рядом с мамой быть - такое благо
Две мои подружки с мамой спят
Возвратись!.. И я не буду плакать
Мама!.. Буду слушаться тебя...

Поднялась... На небо посмотрела
Символом несбыточной мечты -
Возврати мне маму, о Всевышний.
Это можешь сделать только ты.

Я стоял, опустошенный духом.
От певуньи той невдалеке...
Словно перешептывались, глухо,
Две монетки у меня в руке.

Там, где спор за жизнь со смертью начат,
Девочке, открывшей в вечность дверь.
Я-то знал, что ничего не значат
Миллиарды долларов теперь.

Девочке, поверившей упрямо.
Что бывают в мире чудеса,
Я солгал - к тебе вернется мама!
Но не солгала моя слеза...

Что поделать... Зной Урус-Мартана...
У давно некрашенных ворот.
Рот прикрыв ладошкой, словно рану
Девочка о матери поет.

Пощади, мучителъная Лира.
Ты же знаешь (Это смерти суть!).
Что ценою всех сокровищ мира
Маму для девчушки не вернуть!

Умар Яричев

Трудно жить, навеки мать утратив,
Нет счастливей нас, чья мать жива.
Именем моих погибших братьев
Вдумайтесь, молю, в мои слова.

Как бы ни манил вас бег событий,
Как ни влёк бы в свой водоворот,
Пуще глаза маму берегите
От обид, от тягот и забот.

Боль за сыновей, подобно мелу,
Выбелит ей косы добела.
Если даже сердце очерствело,
Дайте маме капельку тепла.

Если сердцем стали вы суровы,
Будьте дети ласковее с ней.
Берегите мать от злого слова,
Знайте: дети ранят всех больней!

Если ваши матери устали,
Добрый отдых вы им дать должны.
Берегите их от чёрных шалей,
Берегите женщин от войны.

Мать умрет и не изгладить шрамы,
Мать умрет, и боли не унять.
Заклинаю: берегите Маму,
Дети мира, берегите Мать.

Р.Гамзатов

Повторю в канун разлуки,
Под конец любви,
Что любила эти руки
Властные твои

И глаза ? кого - кого-то
Взглядом не дарят! -
Требующие отчета
За случайный взгляд.

Всю тебя с твоей треклятой
Страстью ? видит Бог! ?
Требующую расплаты
За случайный вздох.

И еще скажу устало,
? Слушать не спеши! ?
Что твоя душа мне встала
Поперек души.

И еще тебе скажу я:
? Все равно?канун! ?
Этот рот до поцелуя
Твоего был юн.

Взгляд?до взгляда ? смел и светел,
Сердце ? лет пяти...
Счастлив, кто тебя не встретил
На своем пути.

Они приходят к нам, когда
У нас в глазах не видно боли.
Но боль пришла - их нету боле:
В кошачьем сердце нет стыда!

Смешно, не правда ли, поэт,
Их обучать домашней роли.
Они бегут от рабской доли.
В кошачьем сердце рабства нет!

Как ни мани, как ни зови,
Как ни балуй в уютной холе,
Единый миг - они на воле:
В кошачьем сердце нет любви!

Абу Амин

Мать умрет и не изгладить шрамы,
Мать умрет, и боли не унять.
Заклинаю: берегите Маму,
Дети мира, берегите Мать.
Р.Гамзатов - лучше всех

Февраль. Фонари, как всегда, утопают во тьме.
А в городе снег, все такой же прозрачно-синий.
Ты чувствуешь слабость, но мир вдруг отрезал:"Не смей!
Ты разве забыла, что ведьма должна быть сильной?"

Легла на ковер, потянулась, закрыла глаза,
И так надоело всегда и во всем быть первой...
Гадала на принца, а мир, усмехаясь, сказал:
"Ты разве забыла, что ведьма должна быть стервой?"

Полночи без сна, а с рассветом почти без сил.
Открыла глаза, ненавидя людей и утро.
Ты злилась на солнце, а мир беззаботно спросил:
"Ты разве забыла, что ведьма должна быть мудрой?"

Дороги и тропы истоптаны черным котом.
А в городе дождь и промозглая эта слякоть...
Шутила сквозь слезы, когда я напомнил о том.
"Ты разве забыла, что ведьмы умеют плакать?"..

НЕ СУМЕЛ Я, МАМА, ТЕБЯ СБЕРЕЧЬ...

Отлучался ли отец, бывало,
На день ли, на месяц из Цада, ?
Мама, о тебе не забывал он,
Шаль в подарок привозил всегда.

А когда надел он первый орден,
Он сказал нам:
? Надо б награждать
Тех, чей подвиг молча благороден.
Ордена заслуживает мать.

Мы росли. Я помню гордость брата,
На глазах у мамы блестки слез
В день, когда на первую зарплату
Шаль тебе в подарок он привез.

А когда за столбик первых строчек
Дали мне в газете гонорар,
Мама, я тебе принес платочек...
Как ценила ты мой скромный дар!

Был он для тебя дороже шали,
Ты его хранила в сундуке...
Нет тебя, но краски не слиняли,
Ни пятна на памятном платке!

Нет тебя... Родной моей, бесценной!
Стебельком стояла средь дорог,
А душа твоя была антенной,
Чутко принимавшей каждый вздох.

И куда бы мы ни уезжали,
Ты внимала нам издалека.
Голубые, розовые шали...
Мамина зовущая рука...

...Сколько б лет с тех пор ни пробежало,
Все равно мне видится во сне
Рукоятка белая кинжала
Рядом с белой шалью ? на стене.

Через жизнь прошли две эти вещи.
Спрятан мамой в сундуке кинжал...
Не кинжал мне был отцом завещан ?
Свой пандур отец мне завещал.

Только лишь коснусь я струн пандура,
Возникают мамины шаги.
Смерть отца... Прощальный вечер хмурый.
Слабый голос: ?Маму береги!?

И когда заслышу эту речь я,
Дрожь проходит с головы до ног...
Мама!.. Не сумел тебя сберечь я!
Как же так ? тебя я не сберег?!

Над плитой могильной спину горбя,
Я взываю к сердцу сыновей:
? Знайте, люди, нет страшнее скорби,
Чем расстаться с матерью своей!

Трудно жить, навеки мать утратив,
Нет счастливей вас, чья мать жива!
Именем моих погибших братьев,
Вслушайтесь ? молю! ? в мои слова!

Как бы ни манил вас бег событий,
Как ни влек бы в свой водоворот,
Пуще глаза маму берегите
От обид, от тягот и забот.

Боль за сыновей сильнее мела
Выбелила косы добела.
Если даже сердце очерствело,
Дайте маме капельку тепла!

Если стали сердцем вы суровы,
Будьте, дети, ласковее с ней.
Берегите мать от злого слова,
Знайте, дети ранят всех больней!

Если ваши матери устали,
Добрый отдых вы им дать должны...
Берегите их от черных шалей!
Берегите женщин от войны!

Мать уйдет, в душе оставив рану.
Мать умрет, и боли не унять...
Заклинаю: берегите маму!
Дети мира, берегите мать!

Чтобы в душу не проникла плесень,
Чтоб не стала наша жизнь темна.
Чтобы не забыть прекрасных песен,
Тех, что в детстве пела нам она!

В городе, что так от нас далек,
Я успел купить подарок маме:
Пестроцветный шелковый платок,
Вышитый искусными руками.

Посредине ? спелых вишен гроздь,
Алая и вместе ? золотая.
По углам, как точки желтых звезд,
Журавлей стремительная стая.

Вишни мне сказали в скорбный час:
? Для кого нам рдеть свежо и ярко? ?
Журавли курлычут: ? Здесь у нас
Ей не нужно твоего подарка.

Ты вернешься... Но тебя встречать
Мама не поднимется на крышу.
? Здравствуй, сын! ? не скажет больше мать,
Мамин голос снегопада тише.

Ты любил ее от всей души,
Не всегда спешил домой, быть может...
А теперь ? спеши иль не спеши ?
Уж ничто ее не потревожит.

Вышей хоть сто тысяч журавлей ?
Не увидеть ей родного крова.
Ты помочь ничем не в силах ей,
Вечный странник, путник непутевый!

Дагестан твой от тебя далек.
Дома там все жители аула
Нынче отдают последний долг
Той, что ночью смертным сном уснула.

Снег пушистый февраля, кружась,
Ищет маму, ищет ? не находит.
Снег пушистый февраля, ложась,
Шепчет: ?Где Расул?.. По свету бродит??

Настежь окна. Кажется, погас
В мире свет. И не прерваться ночи.
Ждут тебя уже который час
Старики, присевши у обочин.

Мама в доме тоже ждет тебя
В горестном своем наряде белом.
Слышишь? Плачет вся родня, скорбя,
Причитает над недвижным телом.

Кладбище. Как перья белых птах,
Снег летит в разрытую могилу.
И рукой молящей ? в головах ?
Камень...
Мама, ты о чем молила?

Бросили могильщики копать,
Смотрят на дорогу, ждут кого-то.
Нет, пуста дорога! Снег да гладь...
Вновь они берутся за работу.

Заступы железные сильней
Застучали в тишине погоста.
Вышел самый старый из друзей
И сказал торжественно и просто:

? Спи, горянка!..
Ты всегда была,
Как родник ? прозрачна и светла.
Ты в трудах детей своих взрастила,
Отдала последние им силы,
Всю любовь, все сердце отдала
И свершила материнский долг -
Самый высший в мире... ?
Старец смолк.