Форум

Сатрап,

во многом мотив поступков один - непонимание) причем, зачастую, мнимое непонимание)) ну вообще все можно объяснить и рассказать, но страх быть непонятым берет верх)) у меня было однажды такое. я общалась с девушкой, с которой познакомилась на одних курсах и успела подружиться, так получилось, что она единственная, с кем я могла свободно общаться на любые темы и гулять. И с ней-то мне родители запретили общаться, я никак не могла убедить, что она в принципе нормальная и нет идеальных, но они были неумолимы. Они ее даже не видели, но им не понравилась она из моих рассказов. Я втайне ходила с ней на прогулки, не могла оттолкнуть человека, но меня мучила совесть, я себя чувствовала просто преступницей какой-то, что мне приходится не договаривать чего-то родителям. Это меня настолько загрызло, что я уже просто не могла с ней встречаться и общаться. Не знаю, справедливо я обошлась с ней или нет, но больше подруг заводить не хочется) вечно с ними все обламывается))

А я один раз ..... нафлудил в только что созданной теме в чем перед всеми признаюсь )))))) теперь я чистый как чистая вода )))))

Цитата
WinX пишет: с мужским профилем

а можно узнать почему?)

Цитата
Zeppelin пишет: вечно с ними все обламывается)

ну это ты зря!
то что женской дружбы не бывает - это явно миф)

Сатрап, уа алейкум салам!
Если перед кем-то провинился, то перед этим человеком я бы признал свою вину, а об общих каких-то отклонениях зачем признаваться? Выговориться? Ну, разве что с очень надежным человеком, который сможет тебя пришить при повторении ошибки)))

Цитата
janet пишет: Цитата Малина пишет: анонимных почему анонимных?)) анонимов давно и, к сожалению, нет на форуме)

в клубах анонимных алкоголиков тоже все друг друга знают, но их называют анонимными)

Цитата
janet пишет: Цитата WinX пишет: с мужским профилем а можно узнать почему?)

Когда только появились одноклассники мои бывшие подруги подшутили надо мной - переписывались от имени парня со мной. Когда я узнала правду, я захотела их проучить, хотела сделать тоже самое, чтоб они поняли, что так поступать нельзя. Тоже создала мужское профиль и сидела под ним несколько лет (более 2х лет), набирала друзей, и выжидала пока подруги забудут о своём поступке. Стала переписываться с одной из них от имени парня карачаевца, живущего в Америке. ну типа парень мечты, и она повелась и поверила. А потом призналась, что я не из Америки и вовсе не парень, сказала правду. Ой, что было... я столько гадостей в жизни не слышала. То что они мне голову морочили - значит то шутка была, а то что я сделала - то я ненормальная... Вот почему я считаю, что мстить не надо, это глупо. Если человек тебе дорог, то закрой глаза, забудь, а если нет - то не мсти, а отгородись от него колючей проволокой и не общайся никогда.... Зачем нужны такие подруги, которые смыслом своей жизни видят только веселье, развлечение? (лишь бы поржать, пошутить, поприкалываться, посплетничать, поиздеваться). Ноги уносить от них нужно и чем быстрее, тем лучше.. А думать, что их можно изменить в лучшую сторону, сделать добрее, это невозможно. Горбатого могила исправит. Вот чего я добилась? Чтобы проучить одну, я обманула кучу людей, которых добавляла себе в друзья под мужским профилем( который надо было давно удалить, я всё не решусь, привыкла).

WinX, неужели на какой-то посуде можно нажить себе врагов?)) это даже не знаю как назвать))

Человек может врать, боясь признаться с своих недостатках, в своих слабостях. Он знает, что если признается, это может повлиять на то, каким его видят окружающие.
Может он в душе надеется, что переборет свои недостатки, он работает над ними. Тогда зачем признаваться) Ведь открытое признание своих недостатков общество, в основном, признает за слабость и бессилие, отказ бороться с ними.

Дорогие мои! Постарайтесь простить, отпустить каждого.
Кто дал вам право судить? Накопление ненависти - удел дьявола.
Прошение - привилегия Бога.
А мы думаем: "Но мы не можем и не должны прощать! Бог простит!"
А, дорогие кто против?
Если против, тогда вам придется прощать. Понимаете?
Какие бы тяжелые обиды не нанесли вам, придется прощать.
Знаете ли вы, что три правды считаются грехом? Первая - это правда жены или правда мужа, приводящая к разладу в семье, к скандалу. Такая правда ангелами пишется как грех.
Вторая - та, сладострастно рассказываемая вами правда, приводящая к вражде двух друзей или подруг. Она, оказывается, стирает вашу семилетнюю праведную жизнь.
Если даже семь лет вы пост держали, а потом говорите:
- Знешь, Петя, Ваня говорит, что ты сволочь!
А потом к Ване приходите и говорите:
- А Петя говорит, что ты дурак.
Ваня с Петей скадалят, становятся врагами. И ваша семилетняя праведная жизнь перечеркивается и записывается как семилетний грех.
Третья - прада, приводящая к кровополитию между двумя городами. Всевышный за такую правду проклинает всех потомков до седьмого колена!

А вот три лжи, которые оказывается, считаются добрыми деяниями.
Первая - это ложь, святая ложь мужа или жены, которая говорится, чтобы сохранить семью в благодати.
Вторая - та ложь, которая приведет двух враждующих людей к дружбе. Ваша семилетняя жизнь, по уши в грехе, засчитывается тогда как семилетняя праведная жизнь.
Третья - та ложь, благодаря которой два воюющих города остановят братоубийство, между ними появятся уважение и любовь друг к другу.
За такую ложь Господь на семь будуших поколений списывает все грехи и отправляет в рай!
Значит агрессия, вражда, обида, настороженность - это все от дьявола.
Везде, во всех священных книгах написанно, что даровать прощение присуще Господу Богу.

***

Правда и ложь
И вот пришёл человек к Лукавому и спросил: «Что есть правда и что есть ложь?» И повернулся к нему Лукавый и приблизился и блеснули глаза его. И увидел человек отражение своё в глазах Лукавого: в одном большое, в другом маленькое. В одном близко увидёл себя, а в другом далеко, в одном сидящим, а в другом стоящим, высоким и низким, в одежде и обнажённым, на солнце и в тени, смеющимся и плачущим, рождающимся и умирающим, живым и мёртвым, существующим и не существующим, ангелом и бесом. И зашатался человек и отвернулся, не в силах видеть себя так, и пеленой покрылся мир перед ним.
Но вот отдышался человек и сказал: «Зачем играешь ты со мной, мучаешь?» И улыбнулся и отвёл свой взгляд Лукавый и сказал: «О правде ты говоришь, человек, но что есть правда твоя?» И сказал человек: «Всегда я стараюсь говорить правду о себе и о других, и если кто другой лжёт, того обличаю. И если скажу я неправду — пусть отсохнет язык мой. Ложь же это когда кто-то говорит неправду намеренно, зная, что это неправда». И снова улыбнулся Лукавый и сказал:
— Да, правда твоя, человек, проста как лист бумаги. На одной его стороне написано слово «правда» и на другой — слово «ложь», и всё, что не может находиться на одной стороне, должно находится на другой. И считаешь ты, что есть правда абсолютная, правда конечная и совершенная. И считаешь ты, что можешь знать эту правду, конечную и совершенную.
И улыбнулся тут Лукавый, а человек задрожал. И вот сказал Лукавый:
— Настоящая же правда вот в чём: правда есть не одна, их много. И есть такая правда, которую ты можешь постигнуть и есть такая которую, не можешь. И даже та правда, которую ты можешь постигнуть, вовсе не похожа она на лист бумаги, а похожа на пирамиду со многими уровнями. И говорил я тебе, что всё относительно, что и плохое и хорошее не существуют сами по себе, а только по отношению к цели, что есть у тебя. Так и говорю я, что и правда и ложь также относительны, и нет абсолютной правды и абсолютной лжи, а есть только больше правды и меньше правды. И чем ближе к вершине такой пирамиды, тем больше правды и чем дальше от неё — тем меньше правды. И то, что дальше от вершины — то ложь по отношению к тому, что ближе. И не можешь ты понять, человек, что даже то, что кажется тебе противоположным друг другу и противоречивым, может быть в тоже время истинным и непротиворечивым, если посмотришь ты сверху.
Вот представь, что говоришь ты с другом своим о жизни своей, — и тут Лукавый почему-то улыбнулся, а человек почему-то опечалился, — и жалуешься ему, что жизнь твоя тяжела и беспросветна, и что ты должен работать с утра до ночи, и нести все обязанности свои. А друг твой, любящий тебя, скажет, что жизнь твоя хоть и нелегка, но всё же терпима, и что есть у тебя и жена преданная и дети, почитающие тебя, и родители, и друзья, уважающие тебя. И что не многие из круга твоего живут такой жизнью устроенной. Кто же прав тогда будет между вами двоими? И не будет ли, что жизнь твоя тяжела, правдой? И то, что твой друг скажет тебе тоже правдой? И не будет всё ли это ложью, если посмотришь на жизнь правителей ваших, или на нищих на улице, или на воинов в сражении? И разве они счастливы?
И вот говорю я тебе: нет ни правды ни лжи самой по себе, но всё зависит только откуда ты смотришь, и что знаешь и понимаешь.
И ещё скажу тебе, человек, — сказал Лукавый, — что твоя правда не есть правда Посланников божьего, а их правда не есть правда Пославшего их, и над ним тоже есть правда, и так без конца.
И представил тут человек всю пирамиду эту, всю «лестницу Якова» и почувствовал на миг ту правду, что ближе к вершине, и потерял он сознание своё и простёрся ниц. А Лукавый в это время терпеливо ждал. И вот очнулся человек, отёр рукой дрожащей лицо своё и спросил: «А как же я, где же моя правда в порядке этом небесном?» И спросил Лукавый:
— А где же правда муравья малого в мире твоём? И его ли правда — правда для тебя? И не есть ли мир твой гораздо больше и сложнее чем мир муравья? Так же и ты, как муравей в мире твоём, по сравнению с небесным порядком этим. И как сам ты меняешься всё время, — сказал Лукавый, — так же и правда твоя меняется с тобой всё время, и вчерашняя правда будет тебе сегодняшней ложью, и сегодняшняя ложь — завтрашней правдой.
И что есть правда и что ложь? Не есть ли это только имена, или ярлыки, или суждения твои, которые выносишь ты, на основании только того, что знаешь ты? И много ль ты знаешь? — и тут снова улыбнулся Лукавый и как бы вырос, а человек почувствовал себя маленьким и слабым и задрожал. — Ибо если скажут тебе, что снег белый, и не видел ты снега ни разу в жизни своей, а потом скажет тебе ещё кто-то, что снег синий, не скажешь ли ты, что ложь это? Но если не видел ты снега, то и то и другое ложью для тебя будет.
И ещё скажу тебе, — сказал Лукавый, — что говоря и думая о правде, используешь ты слова, человек. Но разве ты сам и другие люди, с которыми говоришь ты, одинаково понимаете те же слова, что с губ ваших слетают? Вот говоришь ты кому, что любишь его. Но разве любишь его ты так же, как и детей своих, как родителей, как жену, как Бога своего, что жизнь дал тебе? Для каждого из них у тебя своя любовь, а слово ты используешь одно. И не так же ли и с правдой?
Вот если готов ты самую жизнь свою отдать за Бога, потому что любишь его, то не будет ли ложью сказать, что любишь ты соседа своего? Ведь за него не готов ты жизнь отдать? Не ложь ли это, что любишь ты его? — И тут снова Лукавый улыбнулся и похолодел человек в истоме. — Вот видишь, даже когда хочешь сказать ты правду, ложь говоришь ты, человек. И, не так ли это по отношению ко всем словам, что говоришь ты, человек? Ибо только ты понимаешь, что сказать хочешь, другие же только думают, что догадываются, что имел ты в виду.
И вот, правды ты от меня хочешь, человек, правды о правде и о лжи. Но как судить о сказанном мною будешь?
И засмеялся тут Лукавый и ушёл, а человек изменился в лице своём, и застыл как столб солевой, и простоял весь день и всю ночь в раздумье.

***

Притча — это вели­кое изобретение, она не похожа на обычную историю: ею нельзя развлечься, ее цель — сказать о чем-то, о чем иначе сказать нель­зя. Жизнь нельзя вместить в теорию: она столь необъятна, столь безгранична. Теория ограничена по самой своей природе, теория неизбежно ограничена, если это только теория: она не может быть безграничной, т.к. безграничная теория бессмысленна. Притча безгранична: что-то она говорит, и все же много оставляет несказанным, — это только намек. То, о чем нельзя сказать, мож­но показать. Притча — это палец, указывающий на луну. Но не цепляйтесь за палец, он не так важен, — лучше взгляните на луну. Эти притчи прекрасны сами по себе, но их цель не в этом... они идут дальше, за пределы, они трансцендентальны. Если препари­ровать саму притчу, мало что будет понятно. Спросите у хирурга, для чего у человека пупок: если он препарирует его, то не найдет в нем ничего нужного: пупок покажется совершенно бесполез­ным. Зачем же нужен пупок? Он был нужен, когда ребенок был в чреве, он связывал ребенка с матерью, он связывал мать с ребен­ком, но ребенок уже не в утробе, мать умерла, ребенок состарил­ся, — зачем пупок теперь?

Он указывает на то, что ребенок был когда-то в чреве матери, что ре­бенок был связан с матерью. Это отметина, оставленная про­шлым.

Так же, как пупок указывает на нечто в прошлом, притча указывает на нечто в будущем: она указывает на возможность роста, возмож­ность связи с существованием. Сейчас это пока еще только воз­можность, этого еще нет. Если препарировать притчу, она станет просто рассказом: если не препарировать, а просто впитывать ее смысл, ее поэзию, ее музыку, — забыть притчу и оставить ее смысл, вы вскоре увидите, что она указывает на будущее, на не­что, чего еще нет, но что может быть. Она трансцендентальна.

Итак, первое, что надо понять в Мастер: он не теоретик, он не предла­гает никаких теорий, он предлагает притчи.

Теорию можно препарировать: ее смысл в ней самой, в ней нет ничего трансцендентального, значение имманентно ей. Притчу нельзя препарировать: опишите ее, разберите на части, и она умрет. Смысл притчи трансцендентален, он не в ней, он далеко за ее пределами. Притчу нужно пережить, тогда можно перейти к ее смыслу. Она должна стать вашим сердцем, вашим дыханием: она должна стать вашим внутренним ритмом. Эти притчи необычай­но искусны, но это не только искусство, в них сокрыта великая энергия, религия.

Мастер — не теолог, он не говорит о Боге: он — говорит от Бога, но не говорит о Боге. Все, что он говорит, исходит из источника, но он не говорит об источнике: хорошо поймите это. Есть два типа лю­дей: говорящий о Боге — теолог, и говорящий от Бога — мистик. Человек, говорящий о Боге, Бога не знает, иначе, зачем ему "говорить о"? "О" показывает его незнание. Когда че­ловек говорит от Бога, он испытал: тогда Бог — не теория, кото­рую надо доказать, опровергать, — тогда Бог — сама его жизнь: это надо понять.

Чтобы понять таких людей, надо жить подлинной жизнью: только тогда, через ваш собственный опыт, сможете по­чувствовать, что он говорит своими притчами. Это не значит, что вы узнаете какую-нибудь теорию и станете информированы, ин­формация не поможет. Если эти притчи создадут в вас жажду, ве­ликое желание знать, великий голод знать, если они поведут вас в неведомое странствие, путешествие, — только тогда, только ступая по пути, вы узнаете путь.