кстати, козень)) клуб любителей бродского просил передать всяческие благодарности за подкинутый повод, ибо он дружно выдохнул, испытав наилегчайшее из облегчений, что и мы, наконец, не без повода
и просит присоединиться) нисколь не против, если даже прямо счас)))

Я по тебе скучаю...

Слышишь?

Дождинки по стеклу стекают...

Я по тебе скучаю!

Тише...

не разбудить бы... Обещают

назавтра солнце. Вот досада!

Мне не с кем будет завтра плакать.

Вошли в привычку дождь и слякоть,

и ожиданье снегопада...

Я по тебе скучаю.

Ближе

мне никого уже не будет.

Я по тебе скучаю.

Лижет

бродяга дождь обрывки судеб

в надежде исцелить увечья.

Он не поймет - всему виною...

судьба?... судьбе, судьбы, судьбою...

Попробую себя отвлечь: Я...

Я по тебе скучаю.

Где ты?

Темно... смыкаются ресницы...

Я по тебе скучаю.

Спеты

все песни. Пусть тебе приснится...

elya
респект за этот стих))

а вот еще его))

Ниоткуда с любовью, надцатого мартобря,
дорогой, уважаемый, милая, но не важно
даже кто, ибо черт лица, говоря
откровенно, не вспомнить уже, не ваш, но
и ничей верный друг вас приветствует с одного
из пяти континентов, держащегося на ковбоях.
Я любил тебя больше, чем ангелов и самого,
и поэтому дальше теперь
от тебя, чем от них обоих.
Далеко, поздно ночью, в долине, на самом дне,
в городке, занесенном снегом по ручку двери,
извиваясь ночью на простыне,
как не сказано ниже, по крайней мере,
я взбиваю подушку мычащим "ты",
за горами, которым конца и края,
в темноте всем телом твои черты
как безумное зеркало повторяя.

Нет, мы не стали глуше или старше. Мы говорим слова свои, как прежде. И наши пиджаки темны всё так же. И нас не любят женщины всё те же. И мы опять играем временами в больших амфитеатрах одиночеств. И те же фонари горят над нами, как восклицательные знаки ночи. Живем прошедшим, словно настоящим, на будущее время непохожим, опять не спим и забываем спящих, а также дело делаем всё то же. Храни, о юмор, юношей веселых в ночных круговоротах тьмы и света великими для славы и позора и добрыми для суетности века.

"Брожу ли я вдоль улиц шумных, Вхожу ль во многолюдный храм, Сижу ль меж юношей безумных, Я предаюсь своим мечтам..." Пушкин-светило - эт раз
"Мцыри"-эт два, а так остальное у Лермонтова не очень
Тушнова - поэтесса очень женственного толка: "Не охладела,нет, скрываю грусть. Не разлюбила - просто прячу ревность..."
Цветаева - поэтесса мрачного времени с трагичной судьбой и своеобразным стилем. восхищает.
Из ее приведу самое:

ПОПЫТКА РЕВНОСТИ

Как живется вам с другою,-
Проще ведь?- Удар весла!-
Линией береговою
Скоро ль память отошла

Обо мне, плавучем острове
(По небу - не по водам)!
Души, души!- быть вам сестрами,
Не любовницами - вам!

Как живется вам с простою
Женщиною? Без божеств?
Государыню с престола
Свергши (с оного сошед),

Как живется вам - хлопочется -
Ежится? Встается - как?
С пошлиной бессмертной пошлости
Как справляетесь, бедняк?

"Судорог да перебоев -
Хватит! Дом себе найму".
Как живется вам с любою -
Избранному моему!

Свойственнее и сьедобнее -
Снедь? Приестся - не пеняй...
Как живется вам с подобием -
Вам, поправшему Синай!

Как живется вам с чужою,
Здешнею? Ребром - люба?
Стыд Зевесовой вожжою
Не охлестывает лба?

Как живется вам - здоровится -
Можется? Поется - как?
С язвою бессмертной совести
Как справляетесь, бедняк?

Как живется вам с товаром
Рыночным? Оброк - крутой?
После мраморов Каррары
Как живется вам с трухой

Гипсовой? (Из глыбы высечен
Бог - и начисто разбит!)
Как живется вам с сто-тысячной -
Вам, познавшему Лилит!

Рыночною новизною
Сыты ли? К волшбам остыв,
Как живется вам с земною
Женщиною, без шестых

Чувств?..
Ну, за голову: счастливы?
Нет? В провале без глубин -
Как живется, милый? Тяжче ли,
Так же ли, как мне с другим?

Правда, она крутая?)))

Больше не вспомню))

а своими любимыми произведениями, elya, поделишься?))

... Я Бога жаждал ? и не знал;
Еще не верил, но любя,
Пока рассудком отрицал,-
Я сердцем чувствовал Тебя.
И Ты открылся мне: Ты ? мир.
Ты ? все. Ты ? небо и вода,
Ты ? голос бури, Ты ? эфир,
Ты ? мысль поэта, Ты ? звезда...
Пока живу ? Тебе молюсь,
Тебя люблю, дышу Тобой,
Когда умру ? с Тобой сольюсь,
Как звезды с утренней зарей.
Хочу, чтоб жизнь моя была
Тебе немолчная хвала.
Тебя за полночь и зарю,
За жизнь и смерть ? благодарю!..

Клэрити Пэйдж в сорок два держится на тридцать, почти не старясь,
Делает маникюр дважды в месяц, носит сногсшибательное белье,
Преодолевая дьявольскую усталость,
Учится танцам после работы - так, будто бы у нее
Есть кого пригласить на жгучий латинский танец,
Так, как будто бы они с Дэвидом не расстались.
Так, как будто бы это чудовищное вранье.

Клэрити и теперь, как долгих семь лет назад,
Собирает для Дэвида все образцы и пробы:
Много читает; ходит в театр, чтобы
Знать, что Лавджой красавица, Уэйн пузат,
Под него теперь перешиваются гардеробы;
А еще ездит в чудные города, те, что все равно бы
Никогда не смогла ему показать.

Так печет пироги, что звана на всякое торжество:
Угощает соседей и любит спрашивать, хороши ли.
Водит удивительно боево.
Возит матушку Дэвида к стоматологу на машине.
Фотографирует объявленья, которые бы его
Обязательно рассмешили.

Нет, не столько живет, сколько проектирует рай земной:
Ходит в магазины, осуществляя разведку боем,
Подбирает гардины к рамам, ковры к обоям,
Строит жизнь, которая бы так нравилась им обоим,
Так трагически велика для нее одной.

Дэвид Пэйдж живет с новой семьей в Канзасе,
и дом у него неплох.
Он звонит ей раз в год, в канун Рождества Христова,
И желает ей счастья. Ну, ничего святого.
Ладно, думает Клэрити, вряд ли Господь оглох.
Дэвид просто заедет - в пятницу, в полшестого, -
Извинится, что застигает ее врасплох, -
Оглядится и обнаружит, что для него
все готово.
Ты слышишь, Господи?
Все готово.



Когда Стивен уходит, Грейс хватает инерции продержаться двенадцать дней.
Она даже смеется ? мол, Стиви, это идиотизм, но тебе видней.
А потом небеса начинают гнить и скукоживаться над ней.
И становится все темней.

Это больше не жизнь, констатирует Грейс, поскольку товаровед:
Безнадежно утрачивается форма, фактура, цвет;
Ни досады от поражений, ни удовольствия от побед.
Ты куда ушел-то, кретин, у тебя же сахарный диабет.
Кто готовит тебе обед?

Грейси продает его синтезатор ? навряд ли этим его задев или отомстив.
Начинает помногу пить, совершенно себя забросив и распустив.
Все сидит на крыльце у двери, как бессловесный большой мастиф,
Ждет, когда возвратится Стив.

Он и вправду приходит как-то ? приносит выпечки и вина.
Смотрит ласково, шутит, мол, ну кого это ты тут прячешь в шкафу, жена?
Грейс кидается прибираться и мыть бокалы, вся напряженная, как струна.
А потом начинает плакать ? скажи, она у тебя красива? Она стройна?
Почему вы вместе, а я одна?..

Через год Стивен умирает, в одну минуту, "увы, мы сделали, что смогли".
Грейси приезжает его погладить по волосам, уронить на него случайную горсть земли.
И тогда вообще прекращаются буквы, цифры, и наступают одни нули.

И однажды вся боль укладывается в Грейс, так, как спать укладывается кот.
У большой, настоящей жизни, наверно, новый производитель, другой штрих-код.
А ее состоит из тех, кто не возвращается ни назавтра, ни через год.
И небес, работающих
На вход.



Хвала отчаявшимся. Если бы не мы,
То кто бы здесь работал на контрасте.
Пока живые избегают тьмы,
Дерутся, задыхаются от страсти,
Рожают новых и берут взаймы,
Мы городские сумрачные власти.
Любимые наместники зимы.

Хвала отчаянью. Оно имеет ген
И от отца передается к сыну.
Как ни пытались вывести вакцину ?
То нитроглицерин, то гексоген.
В больницах собирают образцы, ну
И кто здоров и хвалит медицину -
Приезжий.
Кто умрет - абориген.

Хвала отчалившим. Счастливого пути.
Погрузочный зашкаливает счетчик
На корабле ? ко дну бы не пойти,
У океана слабый позвоночник.
В Ковчег не допускают одиночек,
И мы друг к другу в гости к десяти
Приходим с тортиком.
Нас некому спасти.

Хвала Отчизне. Что бы без нее
Мы знали о наркотиках и винах,
О холоде, дорогах, херувимах,
Родителях и ценах на сырье.

Отчаянье, плоди неуязвимых.
Мы доблестное воинство твое.



От меня до тебя
Расстояние, равное лучшей повести
Бунина; равное речи в поиске
Формулы; равное ночи в поезде
От Пiвденного до Киевского вокзала.
Расстояние, равное ?главного не сказала?.

Я много езжу и наедаюсь молчаньем досыта.
Мне нравится быть вне адреса и вне доступа.
Я представляю тебя, гундосого,
В царстве бутылок, шторок, железных прутьев, -
Спящим в купе, напротив.

Это, собственно, все, что есть у меня живого и настоящего.
Ни почтового ящика, столь навязчивого, ни вящего
Багажа; я передвигалась бы, будто ящерка
Век, без точки прибытия, в идеале.
Чтобы стук и блики на одеяле.

Это суть одиночества, сколь желанного, столь бездонного.
Это повод разоблачиться донага,
Подвести итоги посредством дольника,
Ехать, слушать колеса, рельсы, частоты пульса.
Чтобы ты прочел потом с наладонника
И не улыбнулся.

Чтобы ты прочел, заморгав отчаянно, как от острого,
От внезапного, глаз царапнувшего апострофа,
Как в je t'aime.
Расстояние как от острова и до острова,
Непригодных ни для рыбалок, ни для охот.
Все маршруты лежат в обход.




Суть не в том, чтоб не лезть под поезд или знак "Не влезай - убьет". Просто ты ведь не Нео - то есть, не вопи потом, как койот. Жизнь не в жизнь без адреналина, тока, экшена, аж свербит - значит, будет кроваво, длинно, глазки вылезут из орбит. Дух захватывало, прохладца прошибала - в такой связи, раз приспичило покататься, теперь санки свои вози. Без кишок на клавиатуру и истерик по смс - да, осознанно или сдуру, ты за этим туда и лез.
Ты за этим к нему и льнула, привыкала, ждала из мглы - чтоб ходить сейчас тупо, снуло, и башкой собирать углы. Ты затем с ним и говорила, и делила постель одну - чтобы вцепляться теперь в перила так, как будто идешь ко дну. Ты еще одна самка; особь; так чего поднимаешь вой? Он еще один верный способ остро чуять себя живой.
Тебя что, не предупреждали, что потом тошнота и дрожь? Мы ж такие видали дали, что не очень-то и дойдешь. Мы такие видали виды, что аж скручивало в груди; ну какие теперь обиды, когда все уже позади. Это матч; среди кандидаток были хищницы еще те - и слетели; а с ним всегда так - со щитом или на щите.
Тебе дали им надышаться; кислородная маска тьмы, слов, парфюма, простого шанса, что какое-то будет "мы", блюза, осени, смеха, пиццы на Садовой, вина, такси, - дай откашляться, Бог, отпиться, иже еси на небеси, - тебя гладили, воскрешая, вынимая из катастроф, в тебе жили, опустошая, дров подкидывая и строф; маски нет. Чем не хороша я, ну ответь же мне, Боже мой, - только ты ведь уже большая, не пора ли дышать самой.
Бог растащит по сторонам нас; изолирует, рассадив. Отношения как анамнез, возвращенья - как рецидив.
Что тебе остается? С полки взять пинцетик; сядь, извлеки эти стеклышки все, осколки, блики, отклики, угольки. Разгрызи эту горечь с кофе, до молекулок, до частиц - он сидит, повернувшись в профиль, держит солнце между ресниц. Он звонит, у него тяжелый день - щетину свою скребя: "я нашел у скамейки желудь, вот, и кстати люблю тебя". Эти песенки, "вот теперь уж я весь твой", "ну ты там держись".
Все сокровища. Не поверишь, но их хватит тебе на жизнь.

elya

а из веселой лирики ничего не вспомнишь?)))
я бы почитала сейчас чего-нибудь оптимистичного какого-нибудь ненавязчиво-забавного автора))

я бы могла сказать, что уберег же Бог меня от всякого лирического отстоя)) но тут elya подоспела)) спасибо, elya, но, пожалуй, инаф))))

elya

в предпоследнем твоем посте дурной вкус случился, показалось)) и раз зашел разговор, как человека, полагаю, сведущего в литературе, ну или хотя бы понимающего что-то в ней, не постесняюсь спросить, а в чем фишка пассажа Губермана?)) вот просто, о чем лопочет?)) о каком-то принужденьи, об оковах, о затрудненьях...)) впечатление в целом от этого отрывка таково: у человека накопилась обида на все мирозданье, из которой следует обреченность )) тебе не кажется?

пс: вот поэтому я все-таки перейду на прозу видимо))
ппс: а в целом после твоего появления все было, да и остается сейчас, прекрасным

elya

а покажи еще его гариков...))

elya

еще, еще!